Редактирование: Виртуальный Гётеанум - встреча №3 (раздел)

=== Андрей Дзизенко. Чтение "Формирование антропософского сообщества" ===

 Но, мои дорогие друзья, навстречу тому, что с одной стороны, я сказал бы, проявилось как излившаяся любовь, навстречу этому тотчас же с особой силой выступила враждебность. Со всех сторон именно в связи с постигшим нас несчастьем градом сыплются насмешки, издевательства, ненависть и то, во что всегда была окрашена эта враждебность: объективная неправда, - это проявляется особенно теперь, когда эта враждебность выскакивает из всех дыр и ищет случая подойти с объективной неправдой именно к этому несчастью. Наши друзья честно работали для спасения того, что уже нельзя было спасти. Противники же смакуют, говоря, например: "Эти антропософы, видели мы их характер во время пожара, они собрались неподалёку и молились, чтобы огонь прекратился сам собой!" Я хочу указать лишь на этот небольшой пример из всех тех насмешек и издевательств, которые звучат по отношению к нам именно в связи с этой катастрофой.
 [[Формирование антропософского сообщества (Книга)|Формирование антропософского сообщества]]

Постоянно у Штайнера идёт противопоставление. "Война - любовь". "Друзья - противники". "Любовь - враждебность".

Раньше, чем я начал интересоваться темой Гётеанума, я услышал историю о том, как антропософы во время пожара собрались неподалёку и молились, чтобы огонь прекратился. Во-первых, я каюсь, у меня тоже такое есть. Не в отношении Гётеанума, конечно. Часто случается так, что если что-то совсем уже сломалось, то очень тяжело поверить в то, что его можно просто бах - и отремонтировать. Если ехала машина, и у неё что-то перегрелось, лопнуло, провод оторвался - то у меня есть такое же внутри состояние, это работают звери: проводок сам обратно не припаяется, нет в это веры. Идеально большая ситуация, которая возможна на Земле типа "проводок оторвался", - это пожар Гётеанума. Что же может быть больше? 

Когда я читал эти строки, мне пришло другое соображение. Учитывая предыдущий абзац, раскрывающиеся смыслы и то, что Мария Штайнер пишет. Во мне начало крепнуть убеждение, что антропософы собрались и молились не для того, чтобы огонь прекратился. А для того, чтобы сопроводить процесс перерождения Гётеанума. Для того, чтобы действительно промедитировать с этим закладыванием зёрен, развеиванием пепла, самым духовным, самым глубокоэзотерическим образом быть причастнымии к перерождению Духа Гётеанума. 

От этого стало легче.

 Теперь я могу сказать: уже в течение многих лет я указывал вам на то, что нам следует считаться со всё возрастающим числом противников, и что бдительность по отношению к этому всё возрастающему числу противников является нашим святым долгом. Мне всегда причиняло боль, когда с какой-либо стороны говорилось: "В том или ином направлении противники, кажется, уже успокоились". - Это было связано с широко распространённой, к сожалению, в наших кругах склонностью к иллюзиям. Пусть то ужасное несчастье, которое нас постигло, отнимет у наших дорогих друзей, по крайней мере, эту склонность к иллюзиям и укрепит веру, что необходимо собрать все мощные силы нашего духа и нашего сердца, чтобы укрепить Антропософское движение. Потому что, когда сегодня появляется желание вновь выстроить нечто, подобное Гётеануму, нам прежде всего необходимо осознать: без стоящего за всем этим сильного, энергичного Антропософского общества такое новое строительство не будет иметь смысла. Это строительство имеет смысл, только если за ним стоит обладающее самосознанием и помнящее о своих обязанностях сильное Антропософское общество. В этом отношении не следует забывать о том, каковы условия существования такого сильного Антропософского общества. И давайте в этот серьёзный, можно даже сказать, серьёзный и торжественный момент, соединим со всем уже сказанным несколько слов о том, как следует себе представлять такое сильное, осознающее свои обязанности Антропософское общество именно в эти дни.
 [[Формирование антропософского сообщества (Книга)|Формирование антропософского сообщества]]

Весь этот абзац можно запросто применить к нашему времени.

Во-первых, звучит предостережение о том, что число противников всё возрастает. Эта ситуация за сто лет не изменилась. Противники стали появляться даже, скажем так, внутри антропософского движения. Причём уже в самом движении, в общности людей, которые называют себя антропософами, уже не поймёшь, на самом деле, кто прав, кто виноват. Люди начинают группироваться, кучковаться. В частности даже в своём отношении к тому или иному антропософу могут не сойтись, также могут начаться какие-то противоречия.

Чтобы не быть голословным, расскажу, что у меня лично был такой разговор по поводу отношения к Каталану. С человеком, который считает, что Каталан - это спасение Антропософского общества, что он говорит вещи, которые можно расценить как оппозицию, очень правильные, хорошие вещи, нужно быть с ним в строю и шагать в одну ногу. Я слышал другое представление: о том, что чтобы справиться с оппозицией, необходимо её возглавить, и именно этим занимается Каталан. Даже не копая в какие-то духовные подосновы. Происходит буквально какой-то передел, какая-то борьба за влияние. Даже на этих моментах начинают возникать преткновения среди антропософов в целом. 

Самой большой ошибкой было бы успокоиться и сказать: Виртуальный Гётеанум никому не нужен, особенно никто на это внимания обращать не будет, у нас тут даже людей, в принципе, не много - в общем, всё хорошо. Эта была бы глубочайшая иллюзия, и на самом деле об этом здесь предостерегает Штайнер, через сто лет.

В общем-то, всё, что дальше говорится - тоже звучит через сто лет. Штайнер прямым текстом говорит о том единственном условии, без выполнения которого невозможно строительство Гётеанума. Прямо так и говорит: "желание выстроить нечто подобное Гётеануму". Я акцентирую: уже второй раз звучит такая фраза. То было "Гётеанум в том или ином виде", теперь "нечто подобное Гётеануму". То есть, он же не говорит: давайте отстроим Гётеанум. Он говорит: давайте отстроим нечто подобное. Он же не мог просто взять и сказать: вот такой-то и такой-то должен быть Гётеанум, хотя о сущности происходящих уже в XXI веке процессов, как мы читали в комментариях Прокофьева, Штайнер изъяснялся вполне конкретно, то есть он мог бы высказать такую мысль.

Так вот, единственное условие: это не технологии, не, простите, троичный код. Самое главное условие - и это не умаляет важности исследований троичности - самое главное условие это сильное Антропософское общество. Без него, буквально так Штайнер и говорит, строительство не будет иметь смысла. В дальнейшем в его словах мы увидим, как он себе его представляет - и, в принципе, вся книжка о том, как он себе представляет сильное Антропософское общество, что же это такое, как же его сформировать. 

Почему у меня возникло горячее желание взять именно эту книжку - становится сейчас понятно. Потому что без того, чтобы вгрызться в неё, проникнуться каждым словом, понять, что же Штайнер представляет под словами "сильное Антропософское общество", без которого невозможно строительство Гётеанума, без этого понимания невозможно двигаться дальше, это отправная точка. 

Поэтому момент действительно серьёзный и торжественный вот прямо сейчас происходит. Так нам Штайнер и говорит.

Есть ли у нас сейчас сильное Антропософское общество? Ну, смотря что называть сильным Антропософским обществом. То, что сейчас раскрывается на Литургии по основанию-учреждению Первого класса для Антропософских инициатив, - мы видим, что даже во время событий после пожара, и тем более после смерти Штайнера, Антропософское общество уже тогда погрязло в раздорах, начало делиться на группы, каким-то образом взаимодействующие друг с другом, и сильным обществом это назвать было бы лукавством. Сейчас если называть обществом всё антропософское движение - тоже вряд ли его можно назвать сильным, ввиду тех же самых причин: раздоров, распрей, непонимания. Когда один человек может другому говорить "да ты вообще не антропософ" - где же тут сильное Антропософское общество? 

Есть ли у нас такое сильное антропософское общество, если считать Мистерию Ожидания? Тут надо подумать. Мы, правильно сказать, можем к этому прийти. У нас нет декларации Антропософского общества, чтобы было понятно, что это такое, и представления, чем мы являемся. У нас такого понимания нет, оно только формируется. По сути, формируется сообщество нового формата, только начинается эпоха коммуникации, очень робкими шажками, которые действительно могут привести к тому, что сформируется сильное Антропософское общество. 

Наверно, сильным Антропософским обществом я бы назвал такое Общество, которое действует в духе истинной коллегиальности - я сейчас обращаюсь не к словам Штайнера, а к тому, что должно было бы быть у нас, чтобы претендовать называться таким обществом. Необходимо наличие такой сильной коллегиальности, которая позволила бы как единому организму развиваться, когда с одной стороны каждый взаимодополняет друг друга, с другой стороны каждый может без выяснения каких бы то ни было отношений буквально подстраховать любого из выпавших членов и заменить его. Любого из выпавших членов - я имею в виду даже если бы это был Игорь Гарриевич. По сути, выпадение такого эксперта очень сильно сказалось бы сейчас на судьбе нашего общества. Грубо говоря, сильным наше общество станет тогда, когда у нас будет - четырежды двенадцать, как Прокофьев говорил - ну хотя бы двенадцать Игорей Гарриевичей, взаимозаменяемых и взаимодополняемых одновременно.

Мы стоим на этом пути и к этому идём.